НЕМНОГО СМЕРТИ, НЕМНОГО ЛЮБВИ

Мария Сизова, Блог ПТЖ, 18.05.2019

Есть в русской литературе тексты мистические, и есть авторы, наделенные по жизни определенной биографической «чертовней». И чем больше художник, тем сложнее строятся отношения в его бестиарии, тем острее эту разницу чувствует человек создающий. «Вы знаете, как смеются ангелы? Это позорные твари, теперь я знаю — вам сказать, как они сейчас рассмеялись?» (В. Ерофеев, «Москва — Петушки»). Бесконечный спор черта и Бога на лезвии ножа, за которым ужасно интересно наблюдать, а работать еще сложнее. Потому что перед нами не социально-бытовые, а устремленные вверх трансцендентные искания человека. Пьесы Константина Стешика однозначно такого рода. Кто-то из критиков называет его продолжателем идей мистического реализма, возникшего в Латинской Америке и процветающего в румынском кинематографе; кто-то сопоставляет его пьесы с полотнами сюрреалистов, особенно Магритта. Неслучайно в афишах двух петербургских премьер Стешика («Время быть пеплом» Натальи Лапиной и «Спички» Артема Устинова) используются сюжеты магриттовских картин.

Странное мистическое двоемирие присутствует в работах драматурга всегда. Словно бледное отражение, проглядывает сквозь зеркало реального мира жутковатое корявое «нечто»: «и хохочет, и хохочет, будто кто его щекочет». Потустороннее пугает, но не отталкивает читателя. Оно прорастает сквозь героя, являясь его оборотной стороной, не полярностью, а неотъемлемой частью, чрезвычайно манкой при этом. И бедный маленький человечек, ошарашенный знанием собственного могущества и бессилия одновременно, живет и действует с внезапным осознанием этой огромной силы, тянущей «туда», а не «оттуда».
«Спички» продолжают традицию жутких сказок на каждый день, главный герой которых, по сути, собирается покончить с собой, а весть текст пьесы — долгое «потому что». Потому что Толик затюкан жизнью до основания. Потому что он женат, но не любит Надю. Потому что он хочет девушку и даже, наверное, тайно встречается с ней, но не может менять привычный уклад, потому что ребенок — дочка Дашка, главный слушатель и фанат папиных историй про страшный лес с волками, сучьями и охотниками. Все, что остается Толе, — или самому умереть, или выжечь мир до основания. Привычные методы решения проблем уже не работают, потому что мир, в котором герой живет, тоже какой-то странный: сумеречный, зловещий, полный знаков, теней и предсказаний, как в Толиных притчах.
Вот и начинается спектакль с того, что к микрофону выходит одинокий охотник (Дмитрий Ткаченко), он же Толя, он же папа, он же друг и любовник, и тихо-тихо под убаюкивающий мотив рассказывает страшную сказку, высыпает рюкзак спичек, щелкает пальцами и призывает тетку с собаками. Собачница Татьяна Александровна (Мария Соснякова) — с одной стороны, вроде бы обычная скандалистка, желающая время от времени потрепать ближним нервы, с другой — смерть, желающая забрать Толю всего целиком. Она максимально условно выгуливает максимально условных собак — тапочки-щеночки на правой и левой ноге. Условно убирает условные окурки и зловеще поглядывает на жертву. Словно от сквозняка, но мистически-тревожно хлопают двери серой трапеции, которая обозначает улицу, комнату, больницу. Недолгий шум будит тени — людей с волчьими головами, возникающих время от времени в мизансценах в качестве волшебных помощников, которые выносят гитару, расставляют чучела бумажных голубей и делают прочую вспомогательную работу. Предметный мир появляется лишь в финале, в момент окончательной гибели главного героя. Все остальное время пространство, благодаря сумеречному свету, напоминает чистилище, по которому мечется от человека к человеку Толя.
Первая остановка — встреча с другом Максимом (Никита Марковский) — чудиком, по совместительству мужем Маши. Максим то ли догадывается о тайном романе Толи, то ли просто по жизни очень тревожится и умирает так же стремительно, как и появляется в первой сцене, вываливаясь из серой двери с объятьями, распростертыми навстречу другу. После него остается телевизор, который чрезвычайно важно забрать из больницы. Об этом напряженно и тревожно сообщает Толе Маша (Анна Слынько), тайная любовь героя и хороший друг. И ровно в тот момент, когда Толя влетает в больницу, происходит одна из ключевых сцен спектакля: встреча с соседями по палате — жуткими черными тенями, может, людьми, может, чертями. Корчась и ползая, Хилый и Дед рассказывают Толе о последних, ничем не примечательных днях Максима. Они тянут героя вниз, словно зазывая в преисподнюю, но и здесь Толя выкручивается, как и в первой сцене с Собачницей. Бежит навстречу жизни в своем жутковатом осеннем марафоне и буквально натыкается на Антона (Федор Федотов) — соседа, попутчика в экзистенциальных исканиях и начинающего алкоголика. Он угловат, обаятелен и комично неловок в попытке отвлечь друга. В отличие от Толи, его философия жизни менее витиевата: «не везет нам в смерти, повезет в любви». В финале спектакля пунктирно именно это и случается — Маша уходит к Антону буквально сразу после похорон Толи. Эдакое се ля ви.
Маша — последняя роковая остановка Толи. И в пьесе, и в спектакле это одна из наиболее разработанных линий. Именно с Машей он в последний раз натыкается на Татьяну Александровну и гибнет от ножа. Только в пьесе Толя соблюдает цикличность собственного бега и уже раненый приходит читать страшные сказки маленькой девочке, которая не говорит ни одного слова, но абсолютно точно его ждет. Ждет — значит любит. И Толя ее любит, потому-то и не уходит из семьи. В постановке эта линия ретушируется, уходит на второй план. Толя становится абсолютным романтиком — русским Байроном. Он кружится в погоне за счастьем, вступается за любимую, гибнет. А Маша помнит его после смерти и стойко охраняет сон Дашки. Звучит «I will survive» Глории Гейнор. Маша читает последнюю страшную сказку. Цикл замыкается.



Правила профилактики коронавирусной инфекции
Специальная линия «Нет коррупции!»
Охрана труда
Доступная среда
Продолжая использовать сайт tyuz-spb.ru, вы соглашаетесь на условия использования сайта. Более подробную информацию можно найти в Политике конфиденциальности.

Решаем вместе
Сложности с получением «Пушкинской карты» или приобретением билетов? Знаете, как улучшить работу учреждений культуры? Напишите — решим!
Яндекс.Метрика