Возвращенное детство

Татьяна Позняк, Питерец, февраль 2015 г.

На Малой сцене ТЮЗа им. А.А. Брянцева сыграли премьерный спектакль «Рисунки на потолке» в постановке Семена Александровского, которого критики все чаще называют одним из ключевых режиссеров нового времени. Александровский давно хотел сделать спектакль о детстве, основанный на живых свидетельствах участников постановки, «чтобы из этих воспоминаний и выросла наша театральная история, но не документальная, а нами же придуманная». В попытке узнать больше о собственном детстве соединились шестеро молодых артистов ТЮЗа и один постановщик, которому из частных историй предстояло собрать объединяющий всех спектакль. «В какой-то момент ощущение, что мы живем в очень тревожном мире, стало сильнее, чем обычно. И захотелось оказаться в безопасном месте. Мы начали думать о детстве как об убежище…», — говорит режиссер. Зрители премьерного спектакля сначала оказались в полной темноте. Затем по трансляции прозвучал на нескольких языках призыв «пройти в безопасное помещение», и шестеро одинаково одетых героев вступили в замкнутое пространство, похожее на плохо освещенный бункер. Здесь, в вынужденном затворничестве, им предстояло провести ближайшие два часа. Из обстановки — только гора деревянных реек, канистры с водой и несколько картонных коробок, где позже обнаружится набор вещей первой необходимости — пледы, пластиковые стаканы и …кинопроектор. «Игра» как главный признак детства — ключевое слово для определения жанра этой постановки. Скупой антураж спектакля дает его создателям свободу для самых смелых трансформаций, которые каждый зритель волен трактовать по-своему. Ворох деревянных реек, которые напоминали сначала то ли знак вселенского хаоса, то ли примету военного времени – противотанковый «еж», потом становится материалом для вполне гармоничной конструкции, возведенной героями – не то сруба для нового дома, не то символического костяка будущей взрослой жизни, где каждое «ребрышко» — это детское воспоминание одного из актеров. Вернуться в теплый кокон детства, где ты жил в гармонии со всем сущим, возможно только средствами искусства. И это стремление обрести утраченную гармонию, пример которой нам дает живая природа, по ходу действия выражается артистами то в попытке повторить звуки леса, то -оживить классические позы боевого искусства кунг-фу, основанные на наблюдениях за животными и земными стихиями. Картинка совместного водопоя травоядных и хищников, которую составляют актеры из пластических символов, воспринимается как призыв к мирному сосуществованию всех и вся. А некоторая заторможенность исполнителей, кажется, пребывающих то ли в глубокой задумчивости, то ли в полусне, на самом деле поддерживает смысловой посыл постановки. Что есть воспоминания о прошлом, как не погружение в сон о давних событиях? А процесс сопоставления себя сегодняшнего с реалиями далекого детства и не может быть поспешным, требуя раздумий. Чем шире разброс мнений об увиденном — от негодующего «да они над нами просто издеваются» до безоговорочного «браво», — тем больше оснований думать, что спектакль удался. Да, глубина «погружения» в частное прошлое каждого из артистов иногда зашкаливала. Это мог бы профессионально оценить отец одного из героев – моряк-подводник. Кстати, семейная история Андрея Слепухина как раз не выглядела затянутой, хотя была представлена не только вербально (актеры по очереди читали письма отца из семейного архива), но еще музыкально (ностальгическая битловская «Мишель» со старой кассеты) и пластически (сын исполнил танцевальный этюд, каждое па которого повторяло позы отца со старых фотографий). Но желание постановщика, чтобы детские фантазии одного участника непременно стали общим переживанием (еще один родовой признак спектакля), не всегда казалось оправданным. Так, игра в слова, которую так любила в детстве Александра Ладыгина, в шестикратном повторении всеми героями слегка «укачала» зрителей. Зато на «ура» прошло видео-знакомство с ее же рисованными историями про «город овощей», спроецированными на экран из картонных ящиков. Вместе с героем Ивана Стрюка весело было «пинать» виртуальное донышко от бутылки по дороге от музыкальной школы до дверей его дома: благо, весь этот путь, с колдобинами и пятнами краски, в подробностях сняла для нас видеокамера. Простенькая сказка про маленьких щенков, постигающих мир через его вкус и запах, прозвучала из уст ее повзрослевшего автора — Алисы Золотковой как явление большой литературы, прозревающей и предостерегающей. О событиях, которые происходили в деревянном доме с мезонином, где провела детство Анна Слынько, она доверительно рассказывала на ухо остальным обитателям «бункера», а те озвучивали услышанное – уже как бы от себя. Таким образом, ее личная история тоже стала общей. Стихия азарта захватила и самих зрителей, когда Никита Остриков извлек из старой шкатулки коллекцию цветных вкладышей от жвачки (из популярной в 90-е серии «Турбо») и предложил, как в детстве, сыграть «по маленькой». Вообще, магия отживших реалий — некогда обязательный портфель-дипломат, некогда не доступная простым гражданам аудиосистема «Sharp», купленная на не ведомые юным современникам «боны» в валютном магазине «Альбатрос» et cetera – определенно завораживала публику постарше, а заодно и образовывала пытливую молодежь. Александровский любит рассказывать историю про то, что в Австралии появилась особенная пожарная команда, которая не пожары тушит, а спасает вещи, сохраняя память. «Представляете, все горит, а ты можешь что-то спасти — очень интересно, что именно это будет». Зрителям «Рисунков…» тоже было интересно, что захотел «спасти» из мрака забвения каждый из участников спектакля. Хотя, скорее всего, они занимались спасением самих себя от греха беспамятности, который губит сегодня не то что отдельных людей, а целые народы. То, что принято называть историческими аллюзиями, то и дело исподволь накрывало зрителей: вот на видео мелькнул старый конверт с адресом «Киев, улица Леси Украинки» (что сегодня происходит на этой улице и что об этом думает автор давнего письма?); вот матрос-североморец пишет любимой девушке о том, что их субмарина едва не столкнулась в походе с американским военным судном (что сегодня читает между строк телетекста сын бывшего подводника?)… Уверена, что авторы постановки вовсе не стремились сделать политически острый спектакль, но за зеркалом сцены всегда угадывается зеркало жизни. А жизнь, она такая, как есть. И режиссура, по выражению Семена Александровского, «не набор инструментов, а умение творчески трансформироваться вместе со своим временем». Продолжая мысль о трансформациях, повторюсь: многофункциональность скупого реквизита не только говорит об изобретательности художника-постановщика (Шифра Каждан), но и будит фантазию зрителя, которого режиссер Александровский всегда мечтает видеть «тем человеком, который спектакль досочиняет, дореализовывает, пребывая с автором в живом диалоге». Что ж, современный театр – это искусство множественных смыслов, и полнота восприятия спектакля часто зависит от того, насколько художественно оснащен его зритель. Но «разрабатывать» интеллектуальную мускулатуру начинающего театрала – тоже задача не из последних. Насколько с этим справляются «Рисунки на потолке» — решать тому же зрителю. Что до меня, я такие опыты приветствую. Отдельного слова заслуживает музыкальная ткань спектакля. Композитор Настасья Хрущева, строго следуя «детской» эстетике, в качестве музыкального пролога предложила героям исполнить почти в жанре бит-бокса композицию на хрестоматийные тексты из школьной тетради. При этом выяснилось, что набившие в детстве оскомину «жи-ши» (которые, будь они неладны, пишутся через «и») тут вполне мелодично звучат в терцию и совершенно не раздражают. А финальным аккордом, чтобы не сказать апофеозом, постановки стал завораживающий музыкальный эпилог в исполнении секстета из трех игрушечных пианино и нескольких струнных. Взрослая музыка, возникавшая из-под дребезжащих игрушечных клавиш и вроде бы неумело задетых струн, была неожиданно драматичной и напоминала коллективный экспромт охваченных тоской по детству музыкантов. Остается добавить, что «Рисунки на потолке» — уникальный театральный эксперимент, который потребовал от его участников небывалого доверия и отваги, чтобы впустить зрителя в свой сокровенный, до сей поры только им одним принадлежащий мир личных впечатлений и вещей. Уже это заслуживает нашей благодарности. Но сверх того, авторам удалось создать из этих вроде бы незначительных, а временами забавных частностей («когда б вы знали из какого сора…») — единое художественное целое. Создать спектакль-обобщение, где разными средствами искусства (слово, пластика, видео-арт, музыка) творцы попытались не только объяснить, какими путями каждый из героев попал на эту сцену, но и призвали всех осмыслить наше общее прошлое, слепленное из множества частных историй. И все для того, чтобы наше общее будущее было мирным и счастливым. Тогда нам не придется закрываться в «бункере» детских воспоминаний, дабы почувствовать себя в безопасности. А стремление к безопасности – транснационально. Именно об этом нам напомнил на всех главных мировых языках бесстрастный голос из трансляции — в самом начале и в самом конце спектакля, закольцевав сюжет о возвращенном детстве.




Специальная линия «Нет коррупции!»
Охрана труда
Доступная среда
Продолжая использовать сайт tyuz-spb.ru, вы соглашаетесь на условия использования сайта. Более подробную информацию можно найти в Политике конфиденциальности.
Яндекс.Метрика